nquatro

Categories:

Кибердемократия: власть всем и каждому

Конституционные изменения никогда не легки, и не должны быть легки. Движение к прямой демократии встретит суровое сопротивление политиков и лоббистов.

В ранние, горячие дни начала распространения Интернета по планете, многие из его наиболее заядлых сторонников ожидали, что киберпространство вскоре изменит политический пейзаж. Они думали, что автократические правительства исчезнут из-за их неспособности контролировать поток информации. Это все еще может случиться, однако «кибер-оптимистические» надежды были даже выше в отношении уже состоявшихся демократий, где Интернет оживит гражданские чувства. Граждане больше не будут обращаться к политикам, которые выдают информацию по чайной ложке, но смогут находить ее сами. Более того, граждане даже смогут голосовать, не выходя из дому. Политическая апатия, которая так широко распространилась в западных странах, повернет вспять. Демократии омолодятся, и наконец-то приобретут свое изначальное значение «власти народа». Но, рассматривая сегодня наиболее очевидные политические эффекты Интернета, можно утверждать, что этого не случилось.

Демократические правительства опубликовали в сети огромные количества информации и продвинулись в направлении предоставления определенных услуг по Сети, но это не означает, что это составило большую разницу с тем, как делалась политика раньше. Структуры демократического правительства остались этим не затронуты. Политические партии и кандидаты создали свои веб-сайты и закидали избирателей е-мейлами. Однако Интернет-кампании, судя по последним исследованиям, направлены в первую очередь тем самым избирателям, кто уже сделал свой выбор, и кто так же доступен для почтовой кампании или обычной агитации «от двери к двери». Вещательная же реклама все еще доминирует среди прочих.

Правительства Британии и Соединенных штатов уже провели первые попытки электронного голосования в реальных условиях. Ряд европейских стран также планирует подобное. Некоторые из этих экспериментов показали рост активности избирателей, как и надеялись их организаторы, но большинство – нет. В целом, Интернет оказал отчетливо малое влияние на политику.

Не обязательно, однако, что так будет всегда. Коммуникации – это кровь политики, и каждое значительное изменение в коммуникационных технологиях, от печатного станка до телевизора, всегда приносило в политику значительные, и часто неожиданные изменения. Когда Интернет становится мобильным и повсеместным, он приносит перемены сам по себе. Какие именно, пока еще не вполне ясно, но самая давняя мечта кибер-мечтателей – что Интернет произведет сдвиг власти от политических элит к простым гражданам, вполне может стать реальностью. А один из наиболее острых политических споров будущих трех десятилетий может идти вокруг относительных достоинств различных версий представительной демократии. В действительности, это уже понемногу происходит.

Разные виды политики

В недавней книге, «Демократический Феникс: новое открытие политической активности», Пипа Норис, политолог из Гарварда, опроверг устоявшийся взгляд о спаде политической активности в западных демократиях. Участие в голосованиях и членство в политичексих партиях действительно снижаются в некоторых западных странах, но растет активность на уровне общественных организаций, она также выражается через «протестную политику», такую как различные петиции, демонстрации и потребительские бойкоты. Эта тенденция была заметна и до эпохи Интернета, но его появление еще более усилило ее. Другими словами, масса тех, кто участвует в сетевых дискуссиях и в акциях «прямого действия» не являются анархистами или антиглобалистами, но теми людьми, которые вступают в политические партии, и скорее всего, участвуют в голосованиях.

Рост «протестной политики» не единственное свидетельство медленно возрастающей востребованности прямой демократии. На протяжении последних десятилетий популярность прямого голосования резко возросла. Через массу различных механизмов – местных и национальных референдумов, местных инициатив – правительства ныне консультируются с их электоратом напрямую.

Не все такие плебисциты действительны. Когда Садам Хусейн поднял число проголосовавших за него избирателей с 99,6% до 100% на референдуме в октябре 2002, весь остальной мир только смеялся над такой дурной шуткой. Но такая манипуляция не означает неработоспособности честно используемого механизма. Референдумы помогли странам Восточной Европы одобрить новые конституции. С их помощью периодически проводятся реформы в Евросоюзе, порой с сюрпризами или ужасными результатами. Референдумы были приняты даже в Британии, в стране с сильной традицией независимого парламента.

Голосуйте чаще

В Швейцарии, где разные формы прямой демократии давно являются составной частью управления, число прямых голосований резко возросло в последние десятилетия. То же самое верно и в отношении Соединенных Штатов, где голосования в том или ином виде проходили с колониальных времен. С 1980 года в Штатах прошло более 600 прямых голосований на уровне штата, и тысячи на уровне города или графства. 27 американских штатов теперь имеют ассигнования на проведение прямых голосований. В некоторых штатах, таких как Калифорния, Орегон и Колорадо, избиратели оказываются перед избирательными урнами каждый год.

Более того, опросы общественного мнения становятся все более широко распространенными в большинстве демократий, среди политиков, политических партий и даже правительств, которые постоянно проводят опросы для того, чтобы знать общественное мнение. Временами, и очевидно неправильно, опросы становятся частью различных шоу или веб-сайтов. Даже наиболее пассивное из всех масс-медиа, телевидение, породило множество веб-сайтов, на которых домоседы с жаром обсуждают популярные телешоу типа «Сопраносы» или «Буффи, убийца вампиров». Эти сайты теперь регулярно просматриваются телепродюсерами, чтобы увидеть, как реагирует аудитория, сцена за сценой.

Другими словами, в современных обществах публика приучена к тому, что с нею постоянно консультируются, и когда большинство людей получают такой шанс, они выражают свое мнение о чем угодно. И хотя представительская демократия является базовой структурой всех западных систем госуправления, сегодня она сопровождается прямым публичным контролем. Но никто от этого не счастлив. Политики постоянно высмеиваются за их «опросо-зависимость», как если бы это было чем-то вроде публичного сводничества. Дэвид Бродер, ветеран политического репортажа и колумнист в «Вашингтон пост», назвал свою последнюю книгу об американских публичных инициативах «Демократия поехавшая». Мистер Бродер напуган вмешательством прямых голосований в управление Соединенными Штатами, уверяя нас, что такие голосования слишком уязвимы, чтобы контролировать мощные финансовые интересы – примечательный вывод для человека, который большую часть карьеры прикрывал то, что творится в стенах Конгресса.

Однако, несмотря на его скептицизм, относительно инициатив «снизу», мистер Бродер достаточно честен, чтобы признаться, что его точка зрения не слишком популярна среди избирателей. «В каждом из штатов, которые я посетил по служебным делам, народные инициативы были «священной коровой»», пишет он. «В большинстве из них законодательной власти люди не доверяют». Более того, он убедился, что не займет слишком много времени, «когда объединенные силы технологий и общественного мнения объединятся в политическом движении на национальном уровне – чтобы позволить обществу заменить простым волеизъявлением большинства то, что многим недовольным американцам кажется темной, неэффективной, устаревшей – нынешнюю модель Конституции.

Мистер Бродер прав, и не только в отношении американцев. Растущие ожидания образованных людей, для которых свободный выбор – важная ценность, в сочетании с возможностями все более популярного Интернета бросают вызов структурам всех западных демократий, основанных на представительской модели. Раз уж надежные методы проведения голосования в Сети найдены, и проникновение Интернета достигает точки насыщения, остается преодолеть единственное серьезное препятствие на пути к прямой демократии – физические трудности представления информации перед большой «аудиторией», вовлечения ее в дебаты и собирания голосов. Когда же это случится, вероятней всего в течение следующего десятилетия, многие будут ходить смотреть на избирательные урны каждые несколько лет, как на исключительно тупой инструмент для выражения национальной воли, архаизм эпохи паровозов, когда большинство представительских институтов были только что изобретены.

Конституционные изменения никогда не легки, и не должны быть легки. Движение к прямой демократии встретит суровое сопротивление политиков и лоббистов, а также тех, кто боится всего нового или таких как мистер Бродер, который считает проведение референдумов «трагической ошибкой».

Многоликость демократии

Критики прямой демократии утверждают, что без политических институтов, таких как политические партии и законодательная власть, возможность выработки разумного компромисса, необходимого для хорошего управления, исчезнет. Торги, которые ведутся при выработке решений могут быть не слишком симпатичны, но без них референдумы, скорее всего, приведут к решениям противоречивым и нестабильным. Критики также говорят, что большинство людей не имеют достаточно знаний или времени, чтобы разбираться в сложных вещах, которые постоянно должны быть предметом рассмотрения в современных обществах. Профессиональные политики, при всех их недостатках, действительно полезны.

Сторонники прямой демократии отвечают, что регулярные опросы избирателей должны пройти еще долгий путь, чтобы избежать выработки нерациональных решений. Если избиратели обнаружат, что они приняли противоречивое решение, то они должны будут исправить его следующим голосованием. Более того, даже при прямой демократии отнюдь не все промежуточные институты, такие как политические партии, правительственные департаменты или даже законодательная власть, должны быть ликвидированы. Сотни инициатив, проголосованных в Швейцарии и в США, отнюдь не подтверждают страхи, что избиратели склонны к риску или настроены подавлять меньшинства. Как правило, избиратели скорее консервативны и настроены сохранять статус-кво до тех пор, пока все тщательно не взвесят и не убедятся, что перемены необходимы.

Джеймс Фишкин, политолог из Техасского университета, провел эксперимент с «совещательными опросами», как национальными, так и местными, в США, Дании, Австралии и Болгарии. Эти опросы были, по сути, большими жюри из обычных людей (200–500 человек), выбранными так, чтобы представлять все население. Они могли опросить экспертов и получить всю необходимую информацию на протяжении пары дней, и затем провести дебаты. Участников опрашивали до и после дискуссий.

Результаты мистера Фишкина обнадеживают. Участники были открыты и некоторые поменяли свое мнение. Опрошенные по длинным опросникам, они показали, что все (вне зависимости от того, богаты они или бедны, образованны или нет) способны рассматривать самые сложные проблемы. Они оказались способны воспринимать информацию, даже противоречащую их убеждениям. Участники смогли взвешивать альтернативы и расставлять приоритеты даже тогда, когда приходилось ради этого прибегать к тяжелому компромиссу.

Внешнее жюри

В прямой демократии, избиратели могут доверять жюри, составленным из таких же граждан, что и они сами, больше, чем группам профессиональных политиков. С распространением Интернета и видео-конференций, таким жюри не нужно собираться вместе физически, как делали большинство участников экспериментов Фишкина. Жюри могут быть советниками электората до голосования, либо некоторые решения могут быть делегированы непосредственно самому жюри. Опрос, проведенный Центром Политических Настроений (расположенный в Вашингтоне исследовательский центр), показал, что двое из трех американцев считают, что такие жюри вырабатывали бы лучшие решения, чем Конгресс, в основном потому, что они были бы меньше подвержены влиянию лоббистов.

Подобные инновации могут все еще казаться чем-то далеким. Но в попытке обуздать требования прямой демократии, защитники традиционной представительской системы имеют одну фундаментальную проблему: любую критику они делают звучащей как критика самой демократии. Если избиратели недостаточно умны, чтобы осуществлять прямой политический выбор, как они тогда могут разумно выбирать депутатов, сенаторов и прочих, кто должен действовать за них?

Коррупцию и лоббирование групповых интересов, которые являются недостатком всех демократий, сегодня гораздо труднее подавлять в представительской системе, чем в системе с прямым участием граждан. Мистер Бродер прав, что интересы крупного капитала все равно будут пытаться манипулировать избирателями. Но гораздо сложнее одурачить весь электорат, или обмануть его надолго, когда есть свобода обмена информацией и открытая дискуссия. В любом случае, большинство политологов обнаружили, что вопреки точке зрения м-ра Бродера, кампании на уровне штата в целом гораздо труднее поддаются контролю.

Чтобы работать эффективно, конечно, даже прямая демократия требует правил, процедур и ряда институтов. Большинство из них будет создано на базе ныне существующих. Другие будут изобретены, и избиратели убедятся в их достоинствах. Одно из наибольших достоинств демократии является ее гибкость, но перемены, которые вызваны появлением новых коммуникационных технологий, станут серьезным испытанием адаптационных способностей западных демократий.

==================================

Комментарий ведущего обозревателя «РЯ» Александра Елисеева.

Интернет и его массовое распространение, действительно, создают условия для утверждения прямой демократии. Но одних «технических» условий для её победы мало. Необходимо создание принципиальной новой организации, которая и возьмёт в свои руки властные рычаги, осуществив народную киберреволюцию, социалистическую революцию производителей. Партии и подобные им структуры с этой задачей никогда не справятся, они заточены под индустриальное общество с его «фабрично-заводской», корпоративной пирамидальностью. Их перерождение неизбежно, даже если они выработают самую, что ни на есть, прогрессивную программу. Для победы нужен широкий сетевой фронт с разнообразными горизонтальными связями, основу которого составят небольшие, но мобильные группы единомышленников. Ни прямой демократии, ни настоящего, народного социализма не может быть без политических общин. Не централизованных, бюрократических структур, но именно общин – вольных и надпартийных, ставящих своей целью передать всю власть другим общинам – территориальным и производственным. При этом, эти общины могут и должны опираться на уже существующий альтернативный уклад, представленный народными предприятиями и производственными кооперативами. Не помешает и включение в орбиту влияния некоторых партийных политиков, бизнесменов, управленцев и т. д.

Подписывайтесь в ЖЖ и на ЯндексДзен!

promo nquatro may 20, 14:27 12
Buy for 30 tokens
По рекламе и работе пишите kybaman1@gmail.com, не ответил - продублируйте плиз! Люблю апгрейдить и изобретать, с детства конструирую разные штуки, автобио смотрите по ссылке. Придумал новое изобретение для УШМ, болгарки, такого в мире пока не делают, и это не декоративная гайка X-lock, как у…

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

"В прямой демократии, избиратели могут доверять жюри, составленным из таких же граждан, что и они сами, больше, чем группам профессиональных политиков." - с чего бы?